Биография ошо знакомство с маста бабой

Рассказ Ошо о своих самых близких людях. Статья Ошо. Эзотерика и духовное развитие.

БИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК ОШО: Как? Неужели Вы ничего не Вытаскивают в подобных случаях и электронные письма друзьям (переписка, знакомства), Но всё сразу становится на свои места, когда понимаешь, что всё Кришнамурти, Прабхупада, Сатья-Саи-Баба, и подобные. Смерть деда стала для меня первым знакомством со смертью. . улицам, у меня была тысяча дел, но ночевал я только у Нани. Она много раз говорила: «Твои родители, должно быть, обижаются. . Вы можете даже лишиться места». .. Я называл его баба, так в Индии обращаются к деду, отцу отца. и наши дети · Ошо. Новый ребенок · Перельштейн Людмила. Осторожно: дети! На самом деле существуют тысячи способов знакомства с девушками. . парки и музеи - наилучшие места для знакомства с прекрасными девушками. Она родилась в семье преуспевающего банкира из Коннектикута и.

Лучше быть винтиком в колесе, без. Идея Маркса не основывается на каком-либо внутреннем поиске. Мне жаль этого человека; он был разумным, но он остался лишь интеллектуалом, книжником. Он первым приходил в библиотеку Британского Музея, и каждый вечер перед закрытием его приходилось выводить силой.

А иногда его вынуждены были выносить на носилках, потому что от чтения целыми днями и курения сигарет — а это все, чем он занимался — он терял сознание. Он ничего не знал о внутреннем; он смотрел только в свои книги. Коммунисты не читают эту книгу. Я встречал тысячи коммунистов; ни один коммунист не читал. Но каждый держит эту книгу в своем доме, совсем как христианин Библию. Это Библия коммунизма — и она создана как раз троицей: Я прошелся по нему, от первой страницы до последней — это все слова, нет переживания; цитаты из других книг, но нет подлинного переживания, ни одного его собственного переживания.

Что за человек Карл Маркс? Причина, по которой он основал коммунизм, не заключается в сострадании к бедным. Нет, совсем нет — это ревность к богатым. Вы должны это ясно понять, поскольку это изменит ваше отношение. Его отец был бедным. Отец его отца был бедным. Он сам был бедным и оставался зависимым от поддержки своего друга Фридриха Энгельса, который был богатым человеком и постоянно давал ему деньги. Фридрих Энгельс не является великим интеллектуалом или чем-то еще, но в благодарность за его финансовую поддержку, Маркс всегда помещал его имя на каждую написанную им книгу.

Фридрихом Энгельсом не написано ничего, Маркс просто проявлял уважение. Так или иначе, это правильно, поскольку без него Маркс был бы не в состоянии писать; он умер бы с голоду. Это не сострадание к бедным. Нигде в Капитале, в Коммунистическом манифесте и других книгах Маркса вы не найдете ни одного утверждения, показывающего сострадание к бедным — этого нет.

Это ревность к богатым. Вот это они и сделали — в России, в Китае. Бедный все еще беден, но, так или иначе удовлетворен, поскольку богатые потревожены. Сравнение исчезло; теперь нет богатых, которые дадут вам почувствовать, что вы бедный. Нищета, конечно, распределена равномерно. Никто не может думать, что дела могли бы идти и получше. Я не сторонник распределения на уровне нищеты, я не сторонник уничтожения богатых. Коммунизм — не против капитализма.

Для меня коммунизм — это наивысшая и последняя стадия капитализма. Капитализм — первая система в мире, которая создает капитал, изобилие. Раньше был феодализм, он не создавал изобилия; он эксплуатировал людей, он грабил людей.

Богатство, которое имели цари прошлого, было преступлением. Оно было силой отнято у людей, у бедных; оно было не ими создано. Капитализм — первая система, которая создает богатство.

биография ошо знакомство с маста бабой

А чтобы создавать его, требуется разум. А когда мы создаем так много богатства, это изобилие теряет все свое значение, когда мы создаем такой высокий стандарт изобилия, то бедные автоматически начинают становиться богаче Никто не может съесть изобилие — наступает точка насыщения. И только когда капитализм подходит к точке насыщения, тогда наступает цветение коммунизма. Поэтому я называю мое сообщество коммуной. Теперь наука и технология дали вам все средства для этого, просто глупо думать о распределении.

Создавайте его так много, чтобы добраться до точки насыщения. И оно начнет распространяться к каждому. Коммунизм — это окончательный расцвет капитализма.

Есть ли у вас какие-нибудь заповеди для нас? Оно годится для командира в армии. Само слово означает, что вы должны подчиняться: Я не командир, и я не хочу, чтобы кто-нибудь находился под моей властью. Я не представляю никакого Бога, каким бы он ни был — иудейским, индусским, мусульманским, христианским.

Я не являюсь ничьим представителем. Я представляю только. И авторитет, который у меня есть — мой собственный. Поэтому, конечно, я не могу давать вам никаких заповедей. Это оскорбляло бы вас, это унижало бы. Это отняло бы у вас вашу целостность, вашу свободу, вашу ответственность. Нет, я не могу совершить такого преступного деяния. Я могу попросить вас, я могу пригласить вас разделить со мной мое переживание.

Я могу стать для вас гостеприимным хозяином, а вы будете моими гостями. Это приглашение, приветствие, но не заповедь. Какие просьбы я могу обратить к вам? Это будет выглядеть немного странно, поскольку Моисей, Иисус, Мухаммед, Кришна, Махавира, Будда — никто не обращался к вам с просьбами.

Для вас у них были только приказы: Они не дают вам даже шанса подумать. Они сокращают само ваше существование, само ваше существо, сводят его до состояния объекта. Они сокращают вас до номера расчета в армии. Они не уважают вашу индивидуальность. Поэтому я вижу что-то нерелигиозное во всех этих людях. Они особенные; он особенный потому, что видел Бога своими собственными глазами Как же вы можете быть равны ему?

Мятежный дух

По какому праву вы задаете ему вопросы? Он видел самого Бога, разговаривал с. Он принес вам послание; он посланник. Он — единственный рожденный сын. Что вы с этим можете сделать? Вы не можете быть равными Иисусу. Все, что вы можете — это следовать, имитировать, быть в психологическом рабстве, которое опаснее любого другого рабства. Экономическое рабство — ничто по сравнению с рабством психологическим. Если вы по-настоящему независимы психологически, то никто не может сделать вас рабом.

Да, вас могут убить, но никто не сможет сделать вас рабом. И все эти люди, отдававшие заповеди, наставления, показывавшие, как жить, как есть, как одеваться, что делать, чего не делать, — все эти люди так или иначе стараются сделать вас психологическими рабами. Я не могу называть таких людей религиозными. Для меня религия начинается с психологической свободы. Я не могу давать никаких заповедей, но я могу обратиться к вам с некоторыми просьбами.

До сих пор никто этого не делал, и это может показаться немного не от мира сего, но что я могу поделать? Только обратиться к вам с некоторыми приглашениями. Моя первая просьба или приглашение такова: Это самое драгоценное, что у вас есть, поскольку когда-нибудь сомнение поможет вам открыть истину. Все эти люди говорят: Начните с веры, поскольку если вы не начинаете с веры, то на каждом шагу у вас будут возникать вопросы.

Поэтому, моя первая просьба к вам: Не верьте до тех пор, пока не узнаете. Раз вы верите, вы никогда не сможете узнать. Верование — это яд, самый опасный яд; ведь оно убивает ваше сомнение. Оно убивает ваши вопросы. Оно отнимает у вас ваш самый точный инструмент. Все, чего достигла наука за триста лет, все — благодаря сомнению. А за десять тысяч лет религия не достигла ничего — из-за веры. Вы можете видеть, всякий, у кого есть глаза, может видеть, сколь многого достигла наука, несмотря на все препятствия со стороны религиозных людей.

В чем была основная сила науки? Сомневайтесь, все время сомневайтесь, пока не дойдете до точки, где больше не сможете сомневаться. А вы не сможете больше сомневаться только в том случае, если узнаете что-то.

Тогда не будет вопроса о сомнении, не будет способа для сомнения. Такова моя первая просьба. Ум — это имитатор, ведь имитация — это так. Быть кем-то очень трудно. Стать кем-то очень легко: Глубоко внутри вы остаетесь теми же самыми, но на поверхности — вы все время раскрашиваете себя согласно какому-то образу.

Вы хотели бы уподобиться Христу. Вы на пути к нему — может быть, еще далеко, но все же движетесь помаленьку. Но, к сожалению, это невозможно; этого нет в самой природе вещей. Вселенная создает только уникальные существа. У нее нет понятия о копиях, дубликатах, ксероксах; существование не имеет понятия об этом — только оригиналы. И каждая индивидуальность настолько уникальна и оригинальна, что стараться стать Христом -значит совершать самоубийство.

Стараться стать Буддой значит совершать самоубийство. Поэтому вторая просьба такая: Если хотите знать, кто вы, пожалуйста, избегайте имитации, имитация — способ избежать познания.

Мне всегда нравилось одно высказывание Фридриха Ницше, и я, как и сейчас, во многих случаях находил его загадочно верным. Все остальные просто косные, неумелые люди. Они всеми способами стараются быть христианами, а это совершенно невозможно. Существование и его законы не позволяют. Вы не можете изменить законы вселенной.

Вы можете только быть собой и ничем другим. И это прекрасно — быть. Все оригинальное имеет красоту, свежесть, аромат, живость. Все имитируемое мертво, тупо, фальшиво, искусственно. Вы можете притворяться, но кого вы обманываете? Кроме себя вы не обманываете никого. И какой смысл обманывать? Что вы выиграете от этого? Не будьте ни христианином, ни мусульманином, ни индусом — тогда вы сможете открыть, кто вы.

До этого открытия вы уже покрыли себя всеми видами ярлыков, и потом все время читаете эти ярлыки и думаете, что это вы: Эти ярлыки наклеены на вас вами самими или вашими родителями, вашими доброжелателями.

Они все — ваши враги. Всякий, кто пытается извлечь вас из вашего бытия, — ваш враг. Я — не мессия, и я — не пророк. Я только друг, а друг не может сделать то, что вы просите.

Какие заповеди я могу дать вам? Я не могу сказать вам, что делать и чего не делать. Я могу только объяснить вам, что или вы можете быть собой, или вы пытаетесь притворяться кем-то другим.

Пытаться и притворяться проще, поскольку так вы и действуете. Но в обычной жизни вы не играете роль христианина, вы начинаете думать, что вы христианин.

Медленно, медленно, медленно, обусловленные обществом, родителями, образованием, вы становитесь христианином. Вы полностью забываете, что не родились христианином. И вы полностью забыли, в чем ваш потенциал.

Вы двигались прочь от направления, в котором мог лежать ваш потенциал. Вы ушли очень далеко, вам нужно вернуться. Когда я говорю это людям, это их ранит. Но я не могу поступать. Вы прошли многие мили, будучи христианином; вам нужно возвращаться многие мили назад, а это трудная задача. И если вы не вернетесь в ту точку, от которой вы отклонились, вы никогда не сможете открыть себя, а это все, что должно быть открыто.

Моя третья просьба такова: Стать знающим так мало стоит. Везде можно найти священные книги, везде есть библиотеки, университеты; так легко стать знающим. А раз вы стали знающими, вы стали очень уязвимыми, поскольку теперь эго хочет верить, что это — ваше знание, и не просто знание, но и сама ваша мудрость.

Эго хочет выдать знание за свою собственную мудрость. И вы начинаете верить, будто действительно знаете. Вы не знаете. Вы знаете только книги и то, что в них написано. Наверное, и книги эти написаны такими же людьми, как. Девяносто девять процентов книг написаны другими читателями.

Николай Козлов: Синтон | Психология | Тренинги :: Вебер Эрик. Как знакомиться с девушками

На самом деле, если вы прочли десять книг, ваш ум настолько переполняется всяким хламом, что вам хочется вылить все это в одиннадцатую. А что еще делать? Вам же нужно разгрузить. Я был профессором в двух университетах и наблюдал сотни профессоров. Это самое снобистское племя в мире. Профессор думает о себе, что является представителем другой породы — ведь он знает. И что же он знает?

Лишь слова, а слова — это не переживание. Вы можете все время повторять слово любовь, любовь, любовь, миллионы раз; но это не даст вам вкуса любви. Если вы прочтете книги о любви — а о любви написано тысячи книг, романов, поэм, рассказов, исследований, диссертаций, — то узнаете о любви так много, что забудете, что сами-то никогда не любили, что не знаете, что есть вся эта любовь.

Но вы знаете о любви все — все, что написано в книгах. Его не должно быть между вами и реальностью. Вы должны идти в реальность предельно обнаженными. Но если между вами и реальностью так много книг, тогда все, что вы видите, — не реальность. Реальность, пока она достигнет вас, будет разрушена вашими книгами, она уже не будет иметь ничего общего с реальностью.

Я не могу говорить, как это делают все религии, что молитва сделает вас религиозными. Она даст вам ложную религиозность, поэтому из моей религии слово молитва полностью выброшено. Бога нет, а разговаривать с пустым небом — предельная глупость. Есть опасность в том, что вы начнете слышать голоса с неба и выйдете за пределы нормы. Тогда вы станете ненормальными. Тогда вы будете больше не в состоянии что-либо делать, вам нужно будет психиатрическое лечение. Любовь не к какому-то невидимому Богу.

Любовь к видимому — к человеческим существам, животным, деревьям, океанам, горам. Расправьте крылья любви так широко, как только можете.

И помните, любви не нужна система веры. Любовь — это нечто, присущее вам, а не нечто, навязанное извне. Нельзя сказать, что может любить только христианин или только индус — это ваш человеческий потенциал. И я хотел бы, чтобы вы полагались скорее на свой человеческий потенциал, чем на ложную обусловленность христианства, иудаизма, индуизма Всепривлекательность Ошо заключается также в необыкновенной текучести его сознания; как в зеркале, он отражает тот единственный неповторимый миг, который обыватель всегда упускает Каждый человек всегда "опаздывает", он "не живёт" "мгновением", он только "вспоминает", "вспоминает", "вспоминает" Собственно, по факту вся жизнь людей есть только сон, есть только сновидения, это смутные воспоминания о собственных снах.

У Ошо же вовсе не так: И что бы я ни сказал сегодня, я могу прийти в противоречие с этим завтра, поскольку моё обязательство относится к данному моменту.

10 лучших советов от Ошо

Что бы ни сказал я вчера, я более не связан обязательством с. В тот момент, когда я сказал, я освободился от. Теперь я не буду беспокоиться об этом, не буду смотреть на это. Всё, что я скажу вам прямо сейчас, истинно в этот самый момент, завтра я не связан обязательством с. Что бы ни принесло завтра, я скажу. Что бы ни принесло сегодня, я говорю вам это прямо. И если мои слова противоречат друг другу, то кто я, чтобы приводить их в соответствие?

Я не делаю над собой никаких усилий. Моё обязательство относится к данному моменту. Я никогда не связан обязательством с прошлым. Вы удивитесь, я тоже удивлюсь". Да, несмотря на противоречия, Ошо удался величайший синтез, который ещё до него совершить не сумел никто; при этом христианин найдёт в книгах Ошо "своё", мусульманин "своё", а буддист обязательно обнаружит нечто и ему близкое, - и немало!.

Но все, в конце концов, будут зачарованы "синтетическим эзотеризмом" Раджниша. Просветление - это именно такое расширение осознания Помимо прочего, Ошо даёт целое множество вполне конкретных идеалов и образов, которым искатель может следовать практически: Что же ещё сильно манит-влечёт к Ошо нашего современника? О, ещё многие-многие факторы!

Здесь же и незаурядное обаяние, харизма Мастера и какая-то духовно-естественная, "мировая" власть и величие А эти власть и величие "запечатаны" в его словах, в его книгах Кроме того, Ошо не только "духовно" богат, но и был богат "материально" "при жизни". Он более чем успешен как "личность", и есть пример для других того факта, что "духовное" не противоречит "мирскому", и каждому, очевидно, хотелось бы получить это единство - достичь не только материального блага, но и "духовной вершины"; не только "духовного", но и богатства "земли".

По этому поводу у Раджниша находим: Нет необходимости выбирать; вы можете сочетать оба мира вы должны сочетать оба мира; это ваше право по рождению. Я учу вас этому синтезу: Вот почему люди против меня - все люди! Религиозные люди против меня, потому что они не могу принять мой материалистический подход; и материалисты против меня, потому что они не могут принять мой идеалистический подход.

Я хочу напомнить вам, что вы должны быть одновременно и тем, и другим. Это даст миру нового человека и новое человечество - и это крайне необходимо, совершенно необходимо: Сам Ошо, как человек сочетающий в себе и духовное, и материальное, - идеал Здесь же, собственно, и необыкновенная проницательность, мудрость и подлинные эзотерические "откровения" Читать книги Ошо просто занимательно-интересно.

Он вообще, скажем, в отличие от каких-либо древних писаний и соответственно "старых" концепций и сложности или непривычности языка, - очень доступен и прост. Он хорошо отвечает именно "современным" интеллекту и психологии восприятия. В своё время Раджниш перечитал какую-то необъятную массу разнообразных книг и его примеры, сравнения и обращения относятся к области - и современной культуры, и физики, и психоанализа, и психологии, и философии, и к мировой художественной литературе Простая "начитанность" и обширность познания поражает буквально А сообщая о неописуемой Истине, о сложных проблемах, Ошо использует к месту те или иные по-настоящему поучительные и глубоко мудрые истории, сказки, притчи и анекдоты В книгах Ошо много "тонкого" юмора, - это для "снятия напряжения".

Последнее создаёт чарующее расслабление, особую атмосферу "лёгкости". Говорить о "сложном" местами с иронией и даже смехом И вообще о настроении "праздника" и "веселья" у индийского Мастера мы обнаруживаем: Не принимайте религию всерьёз. В ней вы можете петь и плясать - вытянутые лица не нужны. Вы слишком долго жили с вытянутыми лицами. Если вы видите старое лицо Бога, это грустно. Теперь мы нуждаемся в пляшущем и смеющемся Боге.

Вы должны танцевать в экстатическом настроении". Поэтому я учу жизнерадостности: Любая серьёзность это усилие, любая забота о том, чтобы быть духовнее - это барьер. Относитесь к жизни как к забаве, как к игре. Наслаждайтесь ею, она стоит.

Это красивая игра, это возможность учиться, видеть, понимать. Жизнь бесцельна, она никуда не идёт, у неё нет цели". Будьте игривыми, воспринимайте всё это как забаву. Это величайшая в мире забава, но это забава. Как только вы становитесь серьёзными, вы тут же станете жертвой какой-либо церкви или какого-нибудь священника.

Раз вы стали серьёзными, то вы уже больны Сердце - это несерьёзная игривость". Ошо - первый духовный учитель, который провозгласил в Религии эту грандиозную, революционную мысль. Акцент на радость, а не на печаль Она должна быть восторженной, она должна быть высочайшим пиком блаженства. Как она может быть серьёзной? А поле сознания Бхагавана в целом - это заразительное оптимистическое утверждение жизни: Да, вдохновляющий оптимизм - это, безусловно, выигрышная и заражающая других сторона учения Ошо, и я бы дополнил - и всякий путь в любой религии и должен быть таковым!

Пусть это станет одним из ключевых законов вашей жизни. Даже столкнувшись с чем-либо негативным, найдите что-то позитивное в. Его вы всегда можете найти. И в день, когда вы научились находить позитивное в негативном, вы будете танцевать от радости. Начните с позиции оптимизма. Не будьте пессимистом, пессимист создаёт вокруг себя ад и сам живёт в нём.

Но я без сладкого не мог заснуть. Во-вторых, я понимал, что бабушка любит одиночество, а в нашем доме трудно было побыть в тишине, там народу было как на базаре. Это правда, никто по мне не скучал. Родители знали, что я ночую у Нани, и не волновались. В общем, даже после первых семи лет я оставался вне сферы влияния родителей. Так уж получилось, что я с самого детства был предоставлен. Как бы я себя ни вел, плохо или хорошо, только я решал, что мне делать.

И это постепенно стало образом моей жизни, это всего касалось — например, одежды. В нашем городке я был единственным немусульманином, который одевался как мусульманин.

Все на нас смотрят! Подумай о своих братьях и сестрах! Что это тебе в голову взбрело? Их носили пуштуны в Афганистане и Пакистане — далеких странах за Гималаями. Пусть они похожи на пижамы, но они очень красивые. Эти наряды не так скромно выглядят, как обычная пижама, на них много изящных складок. Из настоящих шалвар можно скроить добрый десяток пижам, столько на них складок.

И эти складки, когда они аккуратно подобраны, придают одежде редкую красоту. Кроме того, я носил не индийскую, а длинную пуштунскую курточку. Индийские куртки коротенькие и рукава у них тесные, а у пуштунских просторные рукава, сами куртки тоже длинные, ниже колен. Наконец, я носил турецкую феску. Почему бы тогда не ходить через черный ход? Они вечно интересуются, кто этот мусульманин, что бродит туда-сюда с закрытыми глазами. И откуда у тебя эти бредовые идеи? У нас солидное заведение, тут полно готовой одежды, ты мог бы выбрать лучшее.

Зачем ты носишь исламский наряд? Все думают, что нет ничего хуже исламского стиля. Но я всем доказываю, что эта одежда, наоборот, самая лучшая. Посуди сам — где бы я ни появился, все сразу на меня внимание обращают. Знаете, сколько пользы приносил мне этот наряд? Он действительно был роскошный, особенно феска — такая вытянутая шапочка и кисточка сбоку. Фески у нас носили самые богатые турки.

Я был еще маленький, но этот наряд приносил мне много пользы. Я мог, например, смело зайти в городскую управу. Солдат у ворот окидывал меня взглядом и говорил: Он ведь видел, как я одет Иначе меня, малыша, никуда бы не пустили, но, глядя на мой наряд, солдат думал: При виде моей одежды даже комиссар[2] вскакивал с кресла и говорил: Когда-нибудь я заявлюсь к министру, и он тоже подумает, что я шейх, отпрыск богатого араба или перса. И ты после этого хочешь, чтобы я носил дхоти и куртку?

Да кто тогда обратит на меня внимание? Домашние изо всех сил пытались меня переубедить, но, чем больше они наседали Я им просто говорил: Однажды отец сложил мои шалвары, куртки и все три фески в узелок, отнес в подвал и спрятал где-то среди кучи бесполезного хлама.

Проснувшись, я не нашел одежду и тогда просто вышел голышом. Зажмурился и пошел себе через лавку. Иду и слышу, как отец кричит: Я надеялся, что ты поищешь одежду, а я ее хорошо спрятал. И тогда тебе придется надеть обычную одежду, как у. Я даже не спрашивал никого, где моя одежда. Можно ходить и голым, тебя тоже сразу замечают. Только голым не ходи, это еще хуже. Все начнут говорить, что продавец сукна не может одеть своего сына.

О тебе и так дурная слава ходит, ты хоть нас не позорь. Так все и продолжалось. Я не упускал случая отточить свою смекалку. Я оттачивал сообразительность и характер при любой возможности. Теперь, представляя по этим деталям общую картину, вы можете многое понять Окружающие просто не в состоянии были понять, что я за человек — какой-то сумасбродный чудак, — но я делал все это умышленно и целенаправленно.

Это было первое, что я сказал у входа в начальную школу. Сами ворота, цвет здания Это так странно, но в Индии тюрьмы и школы одинаковы: Глянешь на здание и сразу не разберешь, школа это или тюрьма. Если это проделки какого-то шутника, то здорово у него получилось. И это называется школа? Глянь на эти ворота! Неужели ты хочешь запереть меня тут на целых четыре года? Если ты за меня все решил, не нужно меня спрашивать.

Возьми меня за руку и затащи во двор. Я, во всяком случае, буду знать, что попал в это кошмарное место не по своей воле. Отец, конечно, очень расстроился и действительно затащил меня во двор.

Он был человек простой, но все равно понимал, что это неправильно. По доброй воле я сюда никогда не пришел бы, меня все равно понадобилось бы тащить силком. Но ты можешь навязать мне свое решение, потому что кормишь меня и одеваешь.

Когда мы прошли сквозь школьные ворота, у меня началась новая жизнь. Я долгие годы жил как дикий зверек. Дикие люди появляются лишь время от времени. Будда, Заратустра, Иисус — они тоже были дикими людьми. Но обо мне можно сказать, что в первые годы жизни я жил как дикий зверек. Я никогда не приходил в школу по своей воле.

И я рад, что меня туда силком тащили, против моего желания. Та школа действительно была кошмарной. По существу, все они ужасны. Нет ничего плохого в том, чтобы давать детям возможность учиться, но давать им образование — это совсем другое. Как вы думаете, кого я увидел в школе первым? Конечно, своего будущего учителя. За свою жизнь я повидал много красивых и уродливых людей, но этот тип был неподражаем!

Он был преподавателем, он должен был стать моим учителем, но мне страшно было даже глядеть на. Судя по всему, Господь очень торопился, когда лепил его лицо. Может, Богу приспичило и он помчался в туалет, так и не закончив дело, — но какой же урод в итоге получился! У него был крючковатый нос и только один глаз. Хватило бы и одного глаза, но этот нос делал лицо по-настоящему безобразным. А еще он был просто огромным. Он весил добрые полторы сотни кило, никак не меньше. И это был мой первый учитель — точнее, преподаватель.

Признаться, увидев этого человека, я бы и сейчас задрожал от страха. Хотя он больше коня напоминал, чем человека. Я не знал его настоящего имени, да и никто в школе не знал — я имею в виду, конечно, детей. Прямой перевод невозможен, слишком много нюансов. Безобразным было не только его лицо. Что бы он ни делал, это было отвратительно. И, разумеется, мой первый день в школе не мог пройти без скандала. Кантар совершенно безжалостно наказывал детей. Я никогда больше не слышал о подобных жестокостях по отношению к детям.

Я немного умел считать, бабушка меня кое-чему научила. Она научила меня основам чтения и математики. В общем, я сидел за партой и смотрел в окно, на чудесные, сверкающие под солнцем фикусовые деревья. Ни одно другое дерево не может блистать в лучах солнцах так, как фикус. Каждый листочек дрожит в собственном танце, а все дерево кажется настоящим хором — тысячи ослепительных танцоров и певцов сливаются в одно целое, хотя каждый ведет свою партию.

Эрик Вебер. Как знакомиться с девушками

Я глядел, как трепещет на ветру листва и каждый листок переливается радугой. Я рассматривал сотню попугаев, которые скакали с ветки на ветку и радовались жизни просто так, без всякой причины. Еще бы, им ведь не нужно было ходить в школу!

Я сидел, смотрел в окно, и тут рядом вырос учитель Кантар. Почему же ты смотришь в окно? Мне приятнее смотреть в окно.

Что касается арифметики, то можете вызвать меня к доске. Он вызвал меня к доске, и это стало началом затяжной череды неприятностей. Правда, не для меня, а для. Дело в том, что я правильно решил все задачи. Он не мог поверить в это и сказал: Он велел мне подойти к учительскому столу, а сам достал из ящика коробку карандашей. Я был уже наслышан об этих знаменитых карандашах. Он вставлял их ученикам в пальцы, а потом давил и спрашивал: Я бросил взгляд на карандаши и сказал: Но прежде чем начнете мучить меня, вспомните, что это может вам дорого обойтись.

Доложу вам, в ту минуту он был похож на хохочущее чудовище, какие являются порой во снах. И если я ответил на все ваши вопросы, решил все задачи и могу повторить урок слово в слово, то, что плохого в том, что я гляжу в окно? Если это запрещено, то почему в классе есть окна? В ту же секунду он начал вести себя немного добродушнее. Я сам удивился, ведь все говорили, что этого человека ничем не проймешь.

И завтра приду в школу в сопровождении комиссара полиции. Никто этого не заметил, но у меня глаз был наметан, я видел много такого, что ускользало от. Конечно, я не умею видеть сквозь стены, но мельчайшие, почти микроскопические тонкости всегда подмечаю. И я сказал ему: Впрочем, вы все равно не признаетесь. В общем, посмотрим, как оно будет. Я действительно пошел к директору, и он сказал: Это незаконно, но я ничего не могу поделать, потому что он самый старый учитель в городе.

Его учениками были все горожане, их отцы и деды. Но мне плевать, кто у него учился. Если честно, я в своей семье чужой. Не нарывайся на неприятности. Я сжал руку — маленькую детскую руку — в кулачок, стукнул по столу и заявил: Никто не смеет меня мучить.

Вы обязаны показать мне школьные правила. Директор всегда носил с собой ветхую книгу со сводом школьных правил. Не думаю, правда, что ее кто-нибудь читал.

Директор сказал учителю Кантару: Но учитель Кантар тоже был не из. Боюсь, совет директора возымел обратное действие — учитель стал еще жестче и свирепее. Я сам ему все объясню.

Кого волнуют все эти старые правила? Я всю жизнь работаю в школе, а какой-то сопляк будет мне указывать? Я побежал домой и рассказал обо всем отцу. И я пошел к комиссару полиции. Он оказался замечательным человеком. Я даже не думал, что в полиции встречаются такие люди.

Честно говоря, он и моего сына наказывал. Просто никто на него не жаловался. Жестокое обращение с детьми противозаконно, но если нет жалобы, ничего нельзя поделать, а я сам боялся подать иск Боялся, что сына оставят на второй год. Я решил, что пусть лучше он немного потерпит. Он посмотрел на меня, похлопал по плечу и сказал: После этого я направился к председателю городской управы, а он оказался не человеком, а тряпкой. Мы ничего не можем поделать. И я ему вот что. Я запомнил каждое слово: Вот за этот совет я был потом ему очень признателен, потому что его заместитель по имени Шамбху Дубе оказался единственным достойным человеком во всем нашем городе.

Я постучал в дверь его кабинета. Помните, мне было всего девять лет, а он был заместителем председателя городской управы Он явно ожидал увидеть почтенного господина и немного смутился, когда понял, что перед ним какой-то мальчишка.

И он выслушал мой рассказ о том, как учитель пытает первоклассников, вставляя им карандаши между пальцами, загоняя иголки под ногти Он не мог в это поверить! Но почему же никто не жаловался? Что он еще может мне сделать? Шамбху Дубе жестом подозвал меня поближе. Он взял меня за руку и сказал: По существу, в деревне Двенадцать тысяч жителей — по индийским меркам, это большая деревня.

В Индии место считается городом, если в нем больше ста тысяч жителей. А полтора миллиона — это уже крупный город. Так вот, в нашей деревне я ни разу не встречал человека, который мог бы сравниться по талантам и душевным качествам с Шамбху Дубе.

Кое-кто решит, что я преувеличиваю, но я во всей Индии такого человека больше не. Они очень редко встречаются. Я бродил по всей стране, и он, бывало, месяцами ждал, пока я появлюсь в родном городке хотя бы на один день. Он единственный встречал меня на вокзале, когда в город приходил мой поезд, — конечно, не считая отца и матери, для них это была обязанность. Но Шамбху Дубе не был моим родственником. Он просто меня любил. И любовь эта зародилась во время нашей первой встречи, в тот самый день, когда я поднял бунт против учителя Кантара.

Шамбху Дубе был заместителем председателя городской управы, и он сказал: Мы накажем этого типа. Можно считать, что его уже уволили. Он недавно подал прошение о продлении пребывания на должности, но мы ему откажем. Мы посмотрели друг другу в глаза, и он с улыбкой сказал: На следующий день учитель Кантар не появился. С тех пор он ни разу не осмелился со мной заговорить.

Я пытался, я много раз приходил к нему и стучал в дверь — просто чтобы попрощаться, — но он оказался настоящим трусом, под львиной шкурой пряталась овечка. И все же мой первый день в школе имел много, очень много последствий Отец тоже кое-чему меня научил По правде сказать, это было единственное, чему он меня научил.

Он научил меня любить речку, которая протекала на окраине нашего городка. Вот и все, чему он смог меня научить, — плавать. Больше он ничего не смог мне дать, но за это я ему безмерно благодарен, эта любовь изменила всю мою жизнь. В точности как Сиддхартха, я влюбился в реку. Мой распорядок дня был таким, что я ежедневно проводил на реке не меньше пяти часов, а то и все восемь. Я приходил туда уже в три часа утра — небо усыпано звездами, они отражаются в воде Я смотрел, как в темноте звездной ночи река вытанцовывает среди берегов, прокладывая себе путь к океану.

Я любовался ею в лучах утренней зари. Я глядел на нее при свете полной луны и полуденного солнца. Я сидел на берегу один или с друзьями, я играл на дудочке, танцевал на песке, медитировал в тени деревьев, катался на лодке и просто купался. В сезон дождей, зимой и летом Я прекрасно понимаю, что чувствовал влюбившийся в реку Сиддхартха Германа Гессе. Так было и со мной: Мир терял свою жесткость, он становился текучим, подвижным Я очень благодарен за это своему отцу.

Он никогда не учил меня математике или грамматике, географии или истории. Мое образование его мало тревожило. Когда у тебя одиннадцать детей Образование его вообще почти не интересовало. И он преподал мне только одну науку — науку слияния с рекой. Он и сам очень любил нашу речку. Когда влюбляешься во что-то изменчивое, подвижное, меняются все твои взгляды на жизнь.

Современные люди живут среди асфальтовых дорог, бетона и кирпичных зданий. Но помните, что это существительные, а не глаголы. Небоскребы не растут выше, шоссе одинаковы и днем и ночью, в полнолуние и в кромешном мраке. Асфальту, бетону и кирпичам все равно, что творится. Человек создал мир существительных и стал пленником этого тесного мирка. Он забыл о мире деревьев, мире рек, гор и звезд. Природа не знает существительных, она о них и слыхом не слыхивала. Ей известны только глаголы. Все вокруг — это процесс.

И Бог — не что-то определенное, а процесс.

биография ошо знакомство с маста бабой

В нашем городке была только одна христианская церковь. Христиан вообще было мало, четыре-пять семей, а я был единственным нехристианином, кто бывал в местной церкви. В этом, впрочем, ничего необычного не было, потому что я частенько заходил и в мечети, и в гурудвары, и в индуистские храмы, и в джайнистские. Я всегда считал, что все это по праву. Я не относил себя к какой-то конфессии, я сам не принадлежал этим храмам, но любой храм, любая церковь на земле — они .